Формально Виктор Колупаев – сибирская школа фантастики, если можно делить фантастику по территориальной шкале. Как кто-то делит ее, например, на питерскую и московскую школы. Только это всё от лукавого. Реально фантастика – общечеловеческая материя, она "вне школ и систем", как написал Пастернак о Блоке. Впрочем, томский фантаст считал себя не совсем фантастом. "Мои рассказы стали называть фантастическими. Я не возражал, потому что меня не спрашивали. А если бы и спросили, я все равно бы не возразил, хотя уже почти знал, что ничего придумать нельзя".
"Ничего придумать нельзя". Действительно, фантастика Колупаева стоит ногами на твердой почве. Реалистической, не придуманной. Едут ли ее персонажи в поезде из Фомска в Марград или слышат пение леса на далекой планете, украшают ли новогоднюю елку в другой галактике или оживляют земной любовью чужой безжизненный мир. Но при всей реалистической непридуманности писатель наделил большинство своих персонажей волшебным свойством – они видят глазами небо, где живут звезды.
Роман "Фирменный поезд "Фомич"" – впервые в массовом издании, не считая малотиражных региональных, – публикуется в полной версии, почти вдвое длиннее той, что вышла в свое время из-под изуродовавших книгу ножниц цензуры.
